priest Alexander Shramko (![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small} priestal) wrote,@ 2005-12-30 16:39:00 |
|
Заблудившийся миссионер
Всеправославный диакон Кураев был в Минске три дня. Каждый день выступал на Рождественской ярмарке и в других разных местах.
На ярмарке, конечно, смысла не было. Не то, чтоб войти, но даже в коридоре у колонок все места позанимали. Столь более чем виртуальное общение нас (то есть сburbalka, ее впечатления здесь ) не устраивало, поэтому мы предпочли Институт теологии, где народу тоже оказалось впритык, но вполне терпимо и доступно "к телу".
Справедливости ради нужно сказать, что это был вечер последнего дня, после выступлений на той же выставке и еще, по крайней мере, в БГУ. Быть может, это как-то объясняет, мягко говоря, разочаровывающее впечатление от встречи. Хотя еще два священника, бывшие на разных встречах и оба к тому же разные люди, тоже высказались в том же весьма разочарованном духе...
... Не прошло и часа после назначеного времени, как в сопровождении проректора Института иеромонаха Серафима появился САМ. Отец Серафим набрал воздуху и произнес: "..Сегодня у нас в гостях диакон Андрей Кураев... Это такая звезда! .. такая..." Тут у проректора что-то переклинило, слова исчезли, и он застыл с торжественно воздетыми руками. Ситуацию спас сам диакон, затянув "Царю небесный..." Зал подхватил, и встреча началась.
Мэтр предложил аудитории, как все-таки несколько богословской, задать свои вопросы. Встал некий молодой человек, и, путаямь в казенных словах, спросил нечтовроде того, как государство могло бы содействовать Церкви... Диакон и так был явно не в духе, а потому довольно раздражено посетовал на язык спрашивающего, назвав его "смесью церковно-словянского с цэковским". Приизвал аудиторию от такого языка избавляться, что слушать он такое не может. Понятно, конечно. Избавляться, ясное дело надо, но почему этого от неоперившихся требует профессор, который сам, по его же словам, только года два, как это в себе преодолел? При этом не на экзаменах же это все. Люди такие какие они есть. Но в течении всей встречи профессор к месту и не к месту постоянно "опускал" собеседников, указывая все на тот же "нечеловеческий" язык или, например, наскакивая на и так запинающуюся от волнения и потому не сровсем четко формулирующую девушку: "Что у вас за логика? Кто у вас преподает логику?"
Но что удивительно, аудитория целиком оставалась на стороне диакона, всячески демонстрируя ему свое расположение. Наша жалкая "оппозиция" была выбрана в качестве совместной мишени.
Итак, отчитав первого спрашивающего за язык, всенародно любимый диакон начал вещать, начав довольно своеобразно:
"Вы хотит знать, чтоб я сделал, если б оказался на месте Путина? или Лукашенко?... Первый указ был бы об аресте Зайцева, Юдашкина.. всех известных модельеров, но посадил бы не в тюрьму, а в шаражку, какие были при Сталине, чтоб они занялись созданием новой моды, потому что самый главный враг России сегодня - кукла Барби с узким тазом. Такой таз не для рождения детей, а демографическая ситуация такова, что русские через лет 60 могут исчезнуть... Нужна новая мода. Самая красивая женщина - это матрешка! Нужно это насаждать, в том числе и через моду!"
На мое возражение, что все же для нас главными должны быть вопросы Церкви, а не какого-либо народа. Народы так или иначе уходят. Исчез, например, с лица земли римский народ, но как-то не слышал, чтоб церковные деятели того времени были озабочены его выживанием. Они думали о Церкви, о ее жизни и устроении. Но диакон считает иначе: "Для меня русский народ это самое важное. А Церковь что? Она никуда не денется!" Что тут возразишь? Конечно не денется.. Но кто перед нами - христианский миссионер или охранитель русской нации?
Дальше - больше. Он, оказыввается, не просто за русских, а за империю. Почему? Потому что только в империи возможна настоящая свобода (?) и потому, что империализм это прямо противоположное национализму. "Значит, спрашиваю,национализм это нечто однозначно плохое?" - "Да! То есть не совсем.. Русский национализм - это хорошо!" При этом, сидя перед белорусами, он под общий восторг обозвал их несуществующей нацией, а язык примитивным.
Объясняя о "свободе" в империи, диакон упорно игнорировал даже факт преследования христиан в Римской империи, сылаяясь на какой-то указ Септимия Севера, который позволял христианам исповедовать свою религию, если они не занимаются... миссионрством. Вот такие идеалы у нашего главного миссионера.
Перейдя на Российскую империю, он воспел Петра, "который оценил маркетинговую мощь церкви" и заставил ее работать. Самый благодатный период истории русской церкви, оказывается, синодальный. 19-й век это золотой век православия. А революция произошла из-за неискорененного наследия допетровского времени - иосифлянства. Чем плохо иосифлянство? Оно нетерпимо к иной точке зрения. Как известно, диакон - мастер выставлять и увязывать совершенно противоположное. Порадев за плюрализм, он принялся крушить все, что не вписывается в его схему тотальной православизации на единый манер всего так им любимого русского народа. Именно православизации, а не христианского просвещения. Хотя он и ввернул однажды в качестве каламбура, что он "не только миссионер, но и верующий человек", из всего контекста го суждений можно было вывести только одно - совсем не обязательно быть христианином ("Вот я - плохой христианин! "(гордо и под апплодисменты), но нужно быть миссионером. То есть работать над тем, чтобы все вокруг было православно и по-русски. Лучше пусть будут атеисты, но православные, чем какие-либо иные христиане. А может быть и христиане вообще? Почему не может быть солидарности разных конфессий в христианской проповеди, как вы думаете? Нет, не потому, что они не-православные не-христиане или еретики. Это-то было бы понятно. Но у дьякона другая аргументация. "Почему они не дают деньги мне, чтобы я проповедовал? Даже пусть чисто общехристианские истины? Не дают - значит это враги православия!" Комичность этой декларации усиливалась и тем, что он выступал в аудитории теологического института, во многом существующего благодаря финансовой поддержке католиков. Правда, когда я указал на этот банальный общеизвестный факт, аудитория возмутилась, как будто даже испугалась, что их сейчас на чем-то хорошем поймают. И хотя проректор о. Серафим красноречиво промолчал на мой прямой вопрос к нему (что, кстати, делает ему честь), диакон Кураев даже при прощании не забыл выразить надежду, что сказанное о поддержке института католиками - клевета. Так оказалось, что не институт со своим нарочитым прокатоличеством, а я - самый что ни на есть экуменист, католик и вообще клеветник. А еще "кочетковец", и даже "кочетков", как не премянул ввернуть в качестве аргумента диакон.
Кстати, о. Андрей отнюдь не против "младостарчества", а даже очень "за". "Пастырь, который ведет за собой людей - это уже хороший пастырь" Вопрос "куда ведет?", видимо, даже не ставится. Главное, чтоб вел. И был "нашим". Ведь именно с "Нашими" диакон Кураев и планировал 25-го декабря пикет перед католическим собором "в защиту русского Рождества". Если кто-то думает, что дикон одумался, то зря - что-то помешало, но идею диакон по-прежнему "рано или поздно" горит воплотить в жизнь. А зачем? Затем, что как только подходит 25 декабря начинаются по ТВ поздравления с Рождеством и сетования о том, что мы "отстали от Европы". Пусть даже так, но почему тогда и не провести пикет перед тем же телецентром? Зачем портить праздник католикам? А потому что в этот день внимание СМИ естественно сосредоточено к событиям у католического храма. Ну а тут мы с плакатами. Здорово придумано, правда? А какой главный лозунг? "Русское Рождетво - 7 января!". Да? -возражаем - Но ведь через сто лет русское Рождество будет 8 января. Да и вообще оно тоже и всегда, как и у других христиан, 25 декабря, но только по другому календарю. Вот это ощутимо смешало диакона. Даже раздались смешки. Но после некоторой паузы выступающий нашелся: "Тогда слкедужщим шагом будеи пикет "Молодая Россия за старый стиль!" Но опять же непонятно. В каком смысле? В церковном употреблении пока никто не собирается отменять старый стиль. Неужели он хочет вернуть его гражданское употребление.
Задал вопрос о "теологии преуспевания", завоевывающей в последнее время "маркетинговую сеть" русского православия, особенно московского. Оказалось, для главного миссионера это новость. Мол, слыхом не слыхивал - может это у вас, в Минске? Нет, в Минске-то Бог пока миловал, но в Москве силу набирает. В ответ - удивление и намек на опять же клевету. Пришлось назвать конкретно игумена Евмения и его семинары. Так он же не в Москве, а в Ивановской епархии. Это далеко от Москвы", - нашелся дьякон. Но, видимо, тут же забыл, поскольку сообщил, чтоимено Евмений провожал его на поезд в Минск. Как-то не догадался спросить: "Неужели с Иваново в Минск есть прямой поезд?" И тут же начал вещать на тему того, что православные должны обрести вкус к карьере, завоевывать положение в обществе и не выглядеть маргиналами "где-то сбоку". То есть позиция ясна.
А вот от "харизматического возрождения" открестился. Но как-то скупо, нехотя. На вопрос в записке на эту тему отвечать не стал, пришлось спросить устно. От подробностей уклонился. То, что он против, не удивляет - ведь это хоть спорная, но претензия все же на духовную жизнь. А от этого всего дьякона рямо коробит. Даже при упоминании слова "молиться" его как-то передергивает. Ведь для богослова молиться и жить христианской жизнью - это не главное. Лучше, чтоб богословия не было вообще, а была философия. Чтоб выпускник духовного учебного заведения умел отстоять любую точку зрения. Какую нужно. А остальное все - только мешает чистоте и универсальности образования. "Я говорю студентам - кто из вас уверен, что будет вторым Иоанном Кронштадским? Если не уверены, не претендуйте на праведность, а штудируйте лекции". Убойная ргументация, не так ли? Интересно, уверен ли был в семинарские годы Иоанн Кронштадский, что будет первым? И почему, чтоб штудировать лекции, нужно бросать подвижничество и молитву? На счет молитвы тоже убойный аргумент: "В глазах своих студентов и , кстати, в ваших глазах я не вижу, что вы заняты непрестаной молитвой". Вот так. Он - "плохой христианин", но еще хоть видит то, что мы не видим. Понятно, что мы вообще невесть что.
Но все же диакон привел восхитивший его пример духовного совершенствования. Как известно, он вообще любитель баек, анекдотов и историй, чем во многом и подкупает аудиторию, заодно уводя ее от сути вопроса.
Так вот, рассказал он. Как вы знаете буддисты далай-ламу назачают с детства. И часто вырастая, те не очень соответствуют образу. Вот такой далай-лама жил в 19-м веке. Вел распущенную жизнь, вокруг некго было полно женщин, которые периодически от него постоянно рожали (замечаете? опять проскочил идеал). И вот однажды народ не выдержал, и собрался у окон далай-ламы целый митинг с требованием его отставки. И вот в самый рахгар волнений вышел далай-лама на балкон, расстегнулся и помочился на митингующую публику. А потом (дальнейшие словаа диакона мне остались не совсем понятны) "сделал так, что все, что из него вылилось, вернулось туда, откуда вылилось"(???) И тогда он сказал изумленой толпе, поведал восторженно диакон, "вы так не можете? тогда молчите, потому что то, что для вас секс, для меня духовного упражнение!"
Вот такие упражнения восхищают нашего всеправославного и принароднолюбимого миссионера.
Вообще Кураев сильно изменился. При всей характерной для него и раньше своеобразной "кураевщине" еще пару лет назад его еще можно было назвать христианским миссионером. Хотя и с натяжкой, учитывая пустоту этого поля деятельности в нашей церкви. Сейчас если и миссионер, то чего? Империализма? Русского шовинизма? Этнографического "возрождения"? Псевдоправославной популистской идеологии "наших"?
Андрей Кураев очень любит образ "заблудившегося миссионера"? Приклеивал его, например, к Александру Меню. Заблудившийся мисионер, это миссионер, так слившийся со средой своей мисси, что "забыл" для чего он, собмственно, туда пришел. Начинает жить идеологией того сообщества, которое собирался изменить и просветить. Не лучше ли всего этот образ подходит к самому диакону?
Всеправославный диакон Кураев был в Минске три дня. Каждый день выступал на Рождественской ярмарке и в других разных местах.
На ярмарке, конечно, смысла не было. Не то, чтоб войти, но даже в коридоре у колонок все места позанимали. Столь более чем виртуальное общение нас (то есть с
burbalka, ее впечатления здесь ) не устраивало, поэтому мы предпочли Институт теологии, где народу тоже оказалось впритык, но вполне терпимо и доступно "к телу".Справедливости ради нужно сказать, что это был вечер последнего дня, после выступлений на той же выставке и еще, по крайней мере, в БГУ. Быть может, это как-то объясняет, мягко говоря, разочаровывающее впечатление от встречи. Хотя еще два священника, бывшие на разных встречах и оба к тому же разные люди, тоже высказались в том же весьма разочарованном духе...
... Не прошло и часа после назначеного времени, как в сопровождении проректора Института иеромонаха Серафима появился САМ. Отец Серафим набрал воздуху и произнес: "..Сегодня у нас в гостях диакон Андрей Кураев... Это такая звезда! .. такая..." Тут у проректора что-то переклинило, слова исчезли, и он застыл с торжественно воздетыми руками. Ситуацию спас сам диакон, затянув "Царю небесный..." Зал подхватил, и встреча началась.
Мэтр предложил аудитории, как все-таки несколько богословской, задать свои вопросы. Встал некий молодой человек, и, путаямь в казенных словах, спросил нечтовроде того, как государство могло бы содействовать Церкви... Диакон и так был явно не в духе, а потому довольно раздражено посетовал на язык спрашивающего, назвав его "смесью церковно-словянского с цэковским". Приизвал аудиторию от такого языка избавляться, что слушать он такое не может. Понятно, конечно. Избавляться, ясное дело надо, но почему этого от неоперившихся требует профессор, который сам, по его же словам, только года два, как это в себе преодолел? При этом не на экзаменах же это все. Люди такие какие они есть. Но в течении всей встречи профессор к месту и не к месту постоянно "опускал" собеседников, указывая все на тот же "нечеловеческий" язык или, например, наскакивая на и так запинающуюся от волнения и потому не сровсем четко формулирующую девушку: "Что у вас за логика? Кто у вас преподает логику?"
Но что удивительно, аудитория целиком оставалась на стороне диакона, всячески демонстрируя ему свое расположение. Наша жалкая "оппозиция" была выбрана в качестве совместной мишени.
Итак, отчитав первого спрашивающего за язык, всенародно любимый диакон начал вещать, начав довольно своеобразно:
"Вы хотит знать, чтоб я сделал, если б оказался на месте Путина? или Лукашенко?... Первый указ был бы об аресте Зайцева, Юдашкина.. всех известных модельеров, но посадил бы не в тюрьму, а в шаражку, какие были при Сталине, чтоб они занялись созданием новой моды, потому что самый главный враг России сегодня - кукла Барби с узким тазом. Такой таз не для рождения детей, а демографическая ситуация такова, что русские через лет 60 могут исчезнуть... Нужна новая мода. Самая красивая женщина - это матрешка! Нужно это насаждать, в том числе и через моду!"
На мое возражение, что все же для нас главными должны быть вопросы Церкви, а не какого-либо народа. Народы так или иначе уходят. Исчез, например, с лица земли римский народ, но как-то не слышал, чтоб церковные деятели того времени были озабочены его выживанием. Они думали о Церкви, о ее жизни и устроении. Но диакон считает иначе: "Для меня русский народ это самое важное. А Церковь что? Она никуда не денется!" Что тут возразишь? Конечно не денется.. Но кто перед нами - христианский миссионер или охранитель русской нации?
Дальше - больше. Он, оказыввается, не просто за русских, а за империю. Почему? Потому что только в империи возможна настоящая свобода (?) и потому, что империализм это прямо противоположное национализму. "Значит, спрашиваю,национализм это нечто однозначно плохое?" - "Да! То есть не совсем.. Русский национализм - это хорошо!" При этом, сидя перед белорусами, он под общий восторг обозвал их несуществующей нацией, а язык примитивным.
Объясняя о "свободе" в империи, диакон упорно игнорировал даже факт преследования христиан в Римской империи, сылаяясь на какой-то указ Септимия Севера, который позволял христианам исповедовать свою религию, если они не занимаются... миссионрством. Вот такие идеалы у нашего главного миссионера.
Перейдя на Российскую империю, он воспел Петра, "который оценил маркетинговую мощь церкви" и заставил ее работать. Самый благодатный период истории русской церкви, оказывается, синодальный. 19-й век это золотой век православия. А революция произошла из-за неискорененного наследия допетровского времени - иосифлянства. Чем плохо иосифлянство? Оно нетерпимо к иной точке зрения. Как известно, диакон - мастер выставлять и увязывать совершенно противоположное. Порадев за плюрализм, он принялся крушить все, что не вписывается в его схему тотальной православизации на единый манер всего так им любимого русского народа. Именно православизации, а не христианского просвещения. Хотя он и ввернул однажды в качестве каламбура, что он "не только миссионер, но и верующий человек", из всего контекста го суждений можно было вывести только одно - совсем не обязательно быть христианином ("Вот я - плохой христианин! "(гордо и под апплодисменты), но нужно быть миссионером. То есть работать над тем, чтобы все вокруг было православно и по-русски. Лучше пусть будут атеисты, но православные, чем какие-либо иные христиане. А может быть и христиане вообще? Почему не может быть солидарности разных конфессий в христианской проповеди, как вы думаете? Нет, не потому, что они не-православные не-христиане или еретики. Это-то было бы понятно. Но у дьякона другая аргументация. "Почему они не дают деньги мне, чтобы я проповедовал? Даже пусть чисто общехристианские истины? Не дают - значит это враги православия!" Комичность этой декларации усиливалась и тем, что он выступал в аудитории теологического института, во многом существующего благодаря финансовой поддержке католиков. Правда, когда я указал на этот банальный общеизвестный факт, аудитория возмутилась, как будто даже испугалась, что их сейчас на чем-то хорошем поймают. И хотя проректор о. Серафим красноречиво промолчал на мой прямой вопрос к нему (что, кстати, делает ему честь), диакон Кураев даже при прощании не забыл выразить надежду, что сказанное о поддержке института католиками - клевета. Так оказалось, что не институт со своим нарочитым прокатоличеством, а я - самый что ни на есть экуменист, католик и вообще клеветник. А еще "кочетковец", и даже "кочетков", как не премянул ввернуть в качестве аргумента диакон.
Кстати, о. Андрей отнюдь не против "младостарчества", а даже очень "за". "Пастырь, который ведет за собой людей - это уже хороший пастырь" Вопрос "куда ведет?", видимо, даже не ставится. Главное, чтоб вел. И был "нашим". Ведь именно с "Нашими" диакон Кураев и планировал 25-го декабря пикет перед католическим собором "в защиту русского Рождества". Если кто-то думает, что дикон одумался, то зря - что-то помешало, но идею диакон по-прежнему "рано или поздно" горит воплотить в жизнь. А зачем? Затем, что как только подходит 25 декабря начинаются по ТВ поздравления с Рождеством и сетования о том, что мы "отстали от Европы". Пусть даже так, но почему тогда и не провести пикет перед тем же телецентром? Зачем портить праздник католикам? А потому что в этот день внимание СМИ естественно сосредоточено к событиям у католического храма. Ну а тут мы с плакатами. Здорово придумано, правда? А какой главный лозунг? "Русское Рождетво - 7 января!". Да? -возражаем - Но ведь через сто лет русское Рождество будет 8 января. Да и вообще оно тоже и всегда, как и у других христиан, 25 декабря, но только по другому календарю. Вот это ощутимо смешало диакона. Даже раздались смешки. Но после некоторой паузы выступающий нашелся: "Тогда слкедужщим шагом будеи пикет "Молодая Россия за старый стиль!" Но опять же непонятно. В каком смысле? В церковном употреблении пока никто не собирается отменять старый стиль. Неужели он хочет вернуть его гражданское употребление.
Задал вопрос о "теологии преуспевания", завоевывающей в последнее время "маркетинговую сеть" русского православия, особенно московского. Оказалось, для главного миссионера это новость. Мол, слыхом не слыхивал - может это у вас, в Минске? Нет, в Минске-то Бог пока миловал, но в Москве силу набирает. В ответ - удивление и намек на опять же клевету. Пришлось назвать конкретно игумена Евмения и его семинары. Так он же не в Москве, а в Ивановской епархии. Это далеко от Москвы", - нашелся дьякон. Но, видимо, тут же забыл, поскольку сообщил, чтоимено Евмений провожал его на поезд в Минск. Как-то не догадался спросить: "Неужели с Иваново в Минск есть прямой поезд?" И тут же начал вещать на тему того, что православные должны обрести вкус к карьере, завоевывать положение в обществе и не выглядеть маргиналами "где-то сбоку". То есть позиция ясна.
А вот от "харизматического возрождения" открестился. Но как-то скупо, нехотя. На вопрос в записке на эту тему отвечать не стал, пришлось спросить устно. От подробностей уклонился. То, что он против, не удивляет - ведь это хоть спорная, но претензия все же на духовную жизнь. А от этого всего дьякона рямо коробит. Даже при упоминании слова "молиться" его как-то передергивает. Ведь для богослова молиться и жить христианской жизнью - это не главное. Лучше, чтоб богословия не было вообще, а была философия. Чтоб выпускник духовного учебного заведения умел отстоять любую точку зрения. Какую нужно. А остальное все - только мешает чистоте и универсальности образования. "Я говорю студентам - кто из вас уверен, что будет вторым Иоанном Кронштадским? Если не уверены, не претендуйте на праведность, а штудируйте лекции". Убойная ргументация, не так ли? Интересно, уверен ли был в семинарские годы Иоанн Кронштадский, что будет первым? И почему, чтоб штудировать лекции, нужно бросать подвижничество и молитву? На счет молитвы тоже убойный аргумент: "В глазах своих студентов и , кстати, в ваших глазах я не вижу, что вы заняты непрестаной молитвой". Вот так. Он - "плохой христианин", но еще хоть видит то, что мы не видим. Понятно, что мы вообще невесть что.
Но все же диакон привел восхитивший его пример духовного совершенствования. Как известно, он вообще любитель баек, анекдотов и историй, чем во многом и подкупает аудиторию, заодно уводя ее от сути вопроса.
Так вот, рассказал он. Как вы знаете буддисты далай-ламу назачают с детства. И часто вырастая, те не очень соответствуют образу. Вот такой далай-лама жил в 19-м веке. Вел распущенную жизнь, вокруг некго было полно женщин, которые периодически от него постоянно рожали (замечаете? опять проскочил идеал). И вот однажды народ не выдержал, и собрался у окон далай-ламы целый митинг с требованием его отставки. И вот в самый рахгар волнений вышел далай-лама на балкон, расстегнулся и помочился на митингующую публику. А потом (дальнейшие словаа диакона мне остались не совсем понятны) "сделал так, что все, что из него вылилось, вернулось туда, откуда вылилось"(???) И тогда он сказал изумленой толпе, поведал восторженно диакон, "вы так не можете? тогда молчите, потому что то, что для вас секс, для меня духовного упражнение!"
Вот такие упражнения восхищают нашего всеправославного и принароднолюбимого миссионера.
Вообще Кураев сильно изменился. При всей характерной для него и раньше своеобразной "кураевщине" еще пару лет назад его еще можно было назвать христианским миссионером. Хотя и с натяжкой, учитывая пустоту этого поля деятельности в нашей церкви. Сейчас если и миссионер, то чего? Империализма? Русского шовинизма? Этнографического "возрождения"? Псевдоправославной популистской идеологии "наших"?
Андрей Кураев очень любит образ "заблудившегося миссионера"? Приклеивал его, например, к Александру Меню. Заблудившийся мисионер, это миссионер, так слившийся со средой своей мисси, что "забыл" для чего он, собмственно, туда пришел. Начинает жить идеологией того сообщества, которое собирался изменить и просветить. Не лучше ли всего этот образ подходит к самому диакону?
